Автор Андрій Савченко 
«У меня есть ковры из села, в котором не сохранилось ни одного гражданского дома во время Карабахской войны. Они ценны для меня и имеют историческое значение», – говорит Сеймур Аушов. Мужчина родился и вырос в Виннице, имеет азербайджанские корни и коллекционирует старинные традиционные ковры своей второй родины.
Аушов стремится популяризировать и сохранить произведения древнего искусства. Он собирает в разных уголках мира ковры ручной работы Азербайджана, изучает их историю и техники и самостоятельно реставрирует. Среди них нет ни одного идентичного. В коллекции есть редкие экземпляры. Коллекционер представлял свою коллекцию на выставках в Винницком и Ирпенском краеведческих музеях. До сих пор их можно увидеть в Ирпене – это 30 старинных ковров XIX – начала XX века.
По мнению Сеймура, этот проект является глубоким символом межкультурного диалога. В течение года он планирует выставочный тур по разным городам Украины.
Вдохновил бабушкин ковер
Сеймур Аушов помнит, как в детстве пальцами водил по узорам ковров, что висели на стенах. Отец привез из Азербайджана ковер, вытканный руками бабушки. Долгое время он висел на стене в семейном доме. Потом его решили постирать, завернули в пищевую пленку и на какое-то время забыли. Когда Сеймур вспомнил о нем, то развернул и ужаснулся – добрая половина была повреждена молью.
«Я принялся его реставрировать, вычистил, подшил. После этого у меня возник интерес, и я понял, что такие достояния нельзя терять», – делится реставратор.
Винничанин приобрел специальную литературу об азербайджанских техниках ткачества, посетил с братом крупнейший музей ковроделия в Баку. После полученных знаний научился отличать обычные фабричные изделия от сделанных вручную. Главное отличие в том, что ковры до XX века изготавливались исключительно из натуральных материалов. Красили нитки в настоях трав или же с помощью насекомых-червецов. Из их телец изготавливают кармин – краситель красно-пурпурного цвета. В Украине его также использовали для окрашивания рушников в красный.
«Мастерица в коврах оставляла послания рода, зашифровывала символы последовательно, а не как вздумается. В Азербайджане у каждого села есть свой ковер. Иногда на одной улице может быть две или три разные схемы», – делится Аушов.
Редкие экземпляры и новая жизнь
Сеймур искал ковры на разных аукционах, разыскивал уникальные экземпляры по всему миру. Некоторые ковры были вывезены из Азербайджана накануне революций начала XX века, а другая часть – перед распадом СССР и во время Первой карабахской войны. Он отыскал ковер, датированный 1842 годом, и считает его самым старым в своей коллекции.
«Со мной порой случались интересные мистические истории. Однажды ковер не успел до меня доехать до того, как его владельцы умерли. У меня тогда было странное ощущение. Я боялся его забирать. Еще и узор на нем – не послание рода, а для мистических практик: с одной стороны кот, с другой – джинн. В конце концов я его забрал. Когда начал чистить, мне позвонили и сообщили, что умер мой дядя».
Мужчина также имеет два ковра из азербайджанского села Малыбейли, полностью разрушенного во время войны в Карабахе. По его словам, там осталась пустошь.
«Мне удалось найти ковер из этого села, когда начиналась война, а потом другой ковер также из Малыбейли, когда война закончилась. Это знаменитый карабахский ковер с драконом. Такие ковры трудно найти, их коллекционеры сразу разбирают, мне повезло».
Сеймур покупает ковры на разных платформах, подобных барахолкам, где продаются старые вещи. Приобрести ковер на аукционах часто довольно дорого. К коллекционеру попадают ковры, по которым часто ходили обутыми, которые использовали в английских кабинетах или для намаза азербайджанцы, которые уехали в европейские страны. Поэтому их нужно очищать и восстанавливать.
«Зимой я сутки их держу на улице, потом обязательно посыпаю содой, потом солью – такие процедуры убирают запахи, энергетику. Далее перехожу к стирке. Некоторые ковры стирал по два-три раза. Работы с каждым немало. Примерно год я трачу на реставрацию, подшивание, обновление. И тогда, когда мои ковры получили приемлемый вид, я решил их показать широкой публике», – говорит коллекционер.
Сеймур отмечает, что не может оставить свое хобби и продолжает пополнять коллекцию: «Есть ковер, который я купил всего за 200 гривен, однако для меня он ценен своей художественной гаммой, узором. Ни одного ковра, кстати, я никому не продал. Я очень много дарил. Ковры, которым более 100 лет, я хочу законсервировать и сохранить, возможно, передать в музей, ведь это достояние азербайджанского народа».
Ковроделие ручной работы даже сейчас распространено в Азербайджане. Почти все женщины в селах, которым за 50, умеют ткать ковры из натуральной овечьей нити. Традиционное искусство ковроделия в Азербайджане внесено в Репрезентативный список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО.
Старинные азербайджанские ковры хранятся в ведущих институциях мира: в Нью-Йорке в Метрополитен-музее, в парижском Лувре, Эрмитаже, Ватикане, а также в Белом доме и Государственном департаменте США.